Достижению экономического эффекта от энергосбережения мешает не дешевая энергия, а дорогие деньги

13 февраля 2017 | Энергосбережение

В журнале «Энергосбережение» опубликована статья эксперта Аналитического центра Евгения Гашо «Решение задачи энергосбережения в России: некоторые итоги и мифы». В статье дается оценка устойчивым мифам, мешающим решению вопросов энергосбережения в нашей стране.

Евгений Гашо
Евгений Гашо
Департамент экспертно-аналитических работ

«Прошло почти девять лет со времени разворота новейшей государственной политики на путь повышения энергоэффективности , однако просчитанные на бумаге проекты не всегда воплощаются в действительности без изменений, - пишет Евгений Гашо в своей статье. - Сейчас можно констатировать, что принятые законодательные документы основывались на некорректных данных по энергоемкости ВВП, по величине энергопотерь в зданиях и т. д., представленных, как правило, иностранными экспертами. На самом деле мы потребляем энергии в целом в 2,0–2,5 раза меньше, чем необходимо в соответствии с нашими климатическими условиями и расстояниями, при условии развития современной технологической экономики».

Причем, по словам эксперта, большая доля энергопотребления – это не высококачественная электроэнергия, а теплота для отопления зданий в зимний период. И в последние годы ситуация прояснилась благодаря тысячам проведенных энергоаудитов и громадному числу показаний, собранных с приборов учета воды и тепла.

«Анализ полученных данных показывает, что наши дома «хуже» западных не в 2–3 раза, а в среднем на 30–45 % (и это с перетопами). И значит, величина платы российских потребителей за тепло составляет не 60–70 % от «экономически обоснованной», а уже давно 250–300 %», - констатирует эксперт.

Среди других устойчивых мифов – высокий потенциал энергосбережения. «Если при расчете энергоемкости подставлять в числитель формулы неточные данные о потреблении энергии, то, конечно, результат будет искаженным, - пишет Гашо. - А если в знаменателе учтены не все финансовые поступления от крупных энергоемких производств, то размер ошибки возрастет. Например, такой сквозной расчет энергоемкости ВРП «холодной» Москвы через полный баланс показал, что ее величина меньше аналогичного показателя «теплой» Бельгии примерно на 10 %. Да и потребляют 11,5 млн бельгийцев электричества почти в два раза больше, чем 12 млн москвичей».

Таким образом, оказалось, что нет того огромного потенциала энергосбережения, о котором привыкли говорить. Да и в целом окупаемость различных энергоэффективных новаций зависит не столько от цен на топливо, сколько от банковского процента. Другими словами, достижению экономического эффекта от энергосбережения у нас мешает не дешевая энергия, а дорогие деньги. Поэтому и энергосервис не идет, и проекты не окупаются.

«Другой миф касается энергоэффективности в отечественной промышленности. Считается, что у нас все плохо, но приедет консультант и научит наших инженеров, расскажет, как внедрить энергоменеджмент. Однако многие предприятия и целые отрасли проводили серьезную модернизацию и до принятия закона № 261‑ФЗ, проводят ее и сейчас. Прежде всего, это отрасли, на которые давит глобальная конкуренция: металлургия, нефтехимия, производство минеральных удобрений.

Знание положения дел в крупнейших российских холдингах и на отдельных предприятиях показывает, что в них за годы и десятилетия выстроены собственные системы энергоменеджмента, автоматизирован технический учет, развиты практики нормирования, бенчмаркинга, энергетического анализа, реализуются комплексные мероприятия по модернизации, обучающие проекты и т. д. Выполнение программ анализируется и корректируется. И реальные показатели энергозатрат на тонну чугуна, стали, проката и кирпича там ничуть не хуже, чем на подобных заводах США и Японии. И все это теперь в условиях сокращающихся бюджетов».

Фото: из открытых источников